Дана Сидерос

Дети уходят из города
к чертовой матери.
Дети уходят из города каждый март.
Бросив дома с компьютерами, кроватями,
в ранцы закинув Диккенсов и Дюма.

Будто всегда не хватало колючек и кочек им,
дети крадутся оврагами,
прут сквозь лес,
пишут родителям письма кошмарным почерком
на промакашках, вымазанных в земле.

Пишет Виталик:
«Ваши манипуляции,
ваши амбиции, акции напоказ
можете сунуть в...
я решил податься
в вольные пастухи.
Не вернусь. Пока».

Пишет Кристина:
«Сами учитесь пакостям,
сами играйте в свой сериальный мир.
Стану гадалкой, ведьмой, буду шептать костям
тайны чужие, травы в котле томить».

Пишет Вадим:
«Сами любуйтесь закатом
с мостиков города.
Я же уйду за борт.
Буду бродячим уличным музыкантом.
Нашел учителя флейты:
играет, как бог».

Взрослые
дорожат бетонными сотами,
бредят дедлайнами, спят, считают рубли.
Дети уходят из города.
В марте.
Сотнями.
Ни одного сбежавшего
не нашли.

Бродский

   

   
     Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
     Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
     За дверью бессмысленно все, особенно -- возглас счастья.
     Только в уборную -- и сразу же возвращайся.

     О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
     Потому что пространство сделано из коридора
     и кончается счетчиком. А если войдет живая
     милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

     Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
     Что интересней на свете стены и стула?
     Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
     таким же, каким ты был, тем более -- изувеченным?

     О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
     в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
     В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
     Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

     Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
     догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
     эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
     Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

     Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
     Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
     слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
     шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Ах Астахова

Открыла для себя прекрасную поэтессу - Ах Астахова
Красивая девушка пишет красивые, чувственные стихи.

когда ты придешь, конечно, я буду ждать.
откроется сердце, и примет тебя любого.
я все беспокоюсь: что мне тебе сказать?
какое из тысячи слов мне придумать слово?

когда ты придешь, я с прошлым закрою счет,
и память сведет на нет все былые лица.
я все представляю: ты стоишь у ворот,
не в силах, сдержав волненье, пошевелиться.

когда ты придешь, свет уличных фонарей
осветит порог, засыпанный белой вьюгой.
я все размышляю: в какую из всех дверей
ты не постучишь, а смело войдешь без стука.

я знаю: своих встречают лишь те, кто ждут.
и я не устану ждать тебя снова и снова.
когда ты придешь, конечно, я буду тут,
откроется сердце, и примет тебя любого.

Пронзительные строки

Анна Ахматова

***

Сжала руки под тёмной вуалью...
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого, что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Всё, что было. Уйдешь, я умру.»
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».

***

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.

***

И упало каменное слово
На мою еще живую грудь.
Ничего, ведь я была готова.
Справлюсь с этим как-нибудь.
У меня сегодня много дела:
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться жить.
А не то... Горячий шелест лета
Словно праздник за моим окном.
Я давно предчувствовала этот
Светлый день и опустелый дом.
(Из поэмы «Реквием»)

***

Вечером

Звенела музыка в саду
Таким невыразимым горем.
Свежо и остро пахли морем
На блюде устрицы во льду.

Он мне сказал: "Я верный друг!"
И моего коснулся платья.
Так не похожи на объятья
Прикосновенья этих рук.

Так гладят кошек или птиц,
Так на наездниц смотрят стройных...
Лишь смех в глазах его спокойных
Под легким золотом ресниц.

А скорбных скрипок голоса
Поют за стелющимся дымом:
"Благослови же небеса -
Ты в первый раз одна с любимым"

Резюмирую последнюю влюбленность

"Как много тех, с кем можно лечь в постель"  Эдуард Асадов

Как много тех, с кем можно лечь в постель, 

Как мало тех, с кем хочется проснуться 
И утром, расставаясь улыбнуться, 
И помахать рукой, и улыбнуться, 
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить, 
Пить утром кофе, говорить и спорить 
С кем можно ездить отдыхать на море, 
И, как положено - и в радости, и в горе 
Быть рядом... Но при этом не любить
Как мало тех, с кем хочется мечтать! 
Смотреть, как облака роятся в небе, 
Писать слова любви на первом снеге, 
И думать лишь об этом человеке 
И счастья большего не знать и не желать.
Как мало тех, с кем можно помолчать, 
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда, 
Кому не жалко год за годом отдавать, 
И за кого ты сможешь, как награду, 
Любую боль, любую казнь принять...
Вот так и вьётся эта канитель - 
Легко встречаются, без боли расстаются 
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель. 
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.......

Вера

Я вообще не очень люблю стихи. Со школы так повелось. И всем об этом говорю, если спросят.
Но на самом деле, я скрываю от всех, что люблю поэзию, просто некогда мне учить стихи. А хочется.
И мне очень нравится Вера Полозкова. Говорят, что похоже на Бродского, но его я отчего-то не люблю.
И вот одно из любимых мной произведений Веры:


И катись бутылкой по автостраде,
Оглушенной, пластиковой, простой.
Посидели час, разошлись не глядя,
Никаких “останься” или “постой”;
У меня ночной, пятьдесят шестой.
Подвези меня до вокзала, дядя,
Ты же едешь совсем пустой.

То, к чему труднее всего привыкнуть -
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак.

Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки – но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла -
Сто одно проклятое сверлецо
С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии – как игла),

Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла.
И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.